Трансформация российской аспирантуры от реформы к контрреформе. Часть 1.

Дмитрий Дубровский 

 

Фото: Советский аспирант понимался прежде всего как подготавливаемый научный кадр, а не как автономный исследователь и носитель академических прав. https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=43814069

 

К 2021 году аспирантура в России представляла собой гибрид советской системы государственной аттестации, болонской образовательной формы и неолиберальной модели управления и финансирования.

Реформа, вступившая в силу 1 марта 2022 года, устранила часть болонского образовательного слоя и вернула диссертацию в центр подготовки – но не укрепила академические права аспиранта, его участие в самоуправлении и институциональную автономию университетов.

В сочетании с политической репрессией и международной изоляцией после февраля 2022 года это привело к формированию модели, которую можно определить как неосоветский контроль без советских социальных гарантий.

 

Третья ступень высшего образования

Научная аспирантура – как особый путь студента после получения высшего образования – в рамках Болонской системы в Европе приравнивается к третьей ступени высшего образования, следуя схеме «бакалавриат – магистратура – докторантура». Это – обучающая аспирантура, исследовательская деятельность, совмещенная с обучением на высшем уровне.

Отсюда и особая – по сравнению как с профессурой, так и со студентами – структура академической свободы. Она стала проблемой исследований и практики сравнительно недавно.

В Европе эта ступень называется докторантура. В ряде документов, ей посвященных и обсужденных в 2005-м в австрийском Зальцбурге — они носят название «Зальцбургских принципов» – утверждается: сутью докторантуры является развитие знаний через оригинальные исследования.

Докторанты уже во время подготовки диссертации, а не только после защиты рассматриваются как исследователи на ранней стадии карьеры и полноправные участники исследовательского сообщества. Защита при этом – неотъемлемая часть процесса обучения, она проходит в той же самой институции.

 

Три измерения

Чтобы оценить положение аспирантов, я использую три измерения:

• индивидуальные академические права,
• академическое самоуправление,
• институциональную автономию.

Эта рамка развивает общую логику Зальцбургских принципов, но не является их буквальным перечнем.

Применительно к академической свободе, речь о том,

• насколько защищено право аспирантов на защиту диссертации,
• насколько защита и оценка диссертации прозрачны, включая исключение руководителя из состава диссертационного комитета,
• насколько защищено право студента на научное руководство, включая возможность его смены.

Учитывая важность институтов академического самоуправления,

• насколько аспиранты представлены как отдельная группа в рамках академического самоуправления,
• есть ли у них особый, учитывая их особое положение, голос, или они растворены в других группах (например, среди студентов).

С точки зрения университетской автономии важными для Болонской системы были

• возможность присуждения степени конкретными университетами,
• создание докторских программ без одобрения государством и специальных институций контроля качества образования на национальном уровне.

Другими словами, институциональная ответственность университета заключается именно в создании такой исследовательской среды, руководства, финансирования и независимой процедуры оценки диссертации, при которой молодой исследователь может независимо провести оригинальное исследование и завершить его защитой.

 

Воспроизводство кадров по-советски

Советская модель аспирантуры исходила из иной институциональной логики.

Её целью было «воспроизводство научных кадров» через централизованную систему государственной аттестации, а не создание автономной исследовательской среды внутри университета. Поэтому ответственность за качество подготовки распределялась прежде всего между научным руководителем, диссертационным советом и государством. При этом университет не рассматривался как автономный гарант академической свободы аспиранта.

В системе советской науки именно аспирантура была узловым институтом воспроизводства советского научного порядка. Она соединяла государственное планирование, дисциплинарную логику, научные школы, патрональную власть руководителя и централизованное присуждение степени.

При этом аспирант понимался прежде всего как подготавливаемый научный кадр, а не как автономный молодой исследователь и носитель самостоятельных академических прав.

При плановой экономике и жестком отборе аспирантов было значительно меньше. В СССР было 37 аспирантов в пересчете на 100 тыс. человек. В современной России – почти в три раза больше – 86.

Треть советских аспирантов писали свои исследование, как называли тогда, «без отрыва от производства». Аспирантская стипендия составляла менее половины средней заработной платы (около 70 руб. в месяц) и в целом позволяла скромно жить – при наличии общежития и отсутствии семьи.

 

Аспирантура в новой России

После распада СССР аспирантура оставалась по структуре советской. Это продолжалось и в начале 2000 годов, когда начались активные реформы высшего образования.

При этом аспирантская стипендия упала драматически и не восстановилась до сих пор. Современная статистика говорит о том, что аспирантская стипендия в среднем составляет 5-10 процентов от средней заработной платы.

Опрос, проведенный в 2010 году, хотя и не является репрезентативным (только аудитория научной газеты «Троицкий вариант»), предсказуемо показал, что основной проблемой оставалась финансовая: 80 процентов опрошенных были вынуждены работать, при этом половина из них – вне науки.

Опрос также показал, насколько значимой оставалась персональная зависимость от научного руководителя – даже в сравнительно сильном естественнонаучном сегменте аспирантуры. Интересно, что 56 процентов аспирантов, принявших участие в опросе, выбирали научного руководителя «по человеческим качествам». Высокая значимость личных качеств руководителя, как представляется, была рациональной реакцией на систему, в которой качество руководства, доступ к профессиональным сетям и перспектива защиты зависят преимущественно от одного человека. Для аспиранта защищённого права сменить руководителя практически не существует. По мнению Владимира Гельмана, бывшего декана факультета политических наук и социологии ЕУСП (сейчас профессор университета Хельсинки), такая ситуация – отсутствие мобильности ученых и постоянный переход из студентов в аспиранты внутри одной кафедры — приводила к «кровосмешению» — застойному самовоспроизводству научных школ. При этом не появляются новые научные идеи и методы, отсутствует мотивация к какому бы то ни было научному развитию.

 

Реформа 2012-2014

До реформы аспирантуры, которая изменила ситуацию, дело дошло только в 2012-2014 гг. Эти реформы исследователи определяют как непоследовательные и медленные.

На нормативном уровне аспирантура стала третьим этапом российского высшего образования. С 2014 года появились ФГОСы (Федеральный государственный образовательный стандарт) аспирантуры. Согласно ним появились квалификации «исследователь» и «преподаватель-исследователь». В ряде ведущих российских университетов стали развиваться структурированные докторские программы.

Наиболее ранний российский пример такого типа образования – Европейский университет в Санкт-Петербурге. С 1990-х годов здесь строили постдипломное обучение вокруг исследовательских семинаров, интенсивной теоретической и методологической подготовки, международной академической среды и включения молодых исследователей в факультетские сообщества. По сути ЕУСПб исторически стал предшественником остальных таких программ в России, соединив в себе черты американской graduate school и европейского исследовательского университета:

• исследовательские семинары,
• сильный обучающий компонент,
• активное включение в существующие исследовательские программы.

Отсутствие собственного диссертационного совета подчёркивало противоречие между современной внутренней организацией подготовки и внешней государственной системой аттестации.

Попыткой преодолеть этот разрыв стал запущенный в 2013 году проект собственной PhD-программы по политическим наукам и социологии.

Позднее НИУ ВШЭ – Высшая Школа экономики в Москве – перевела сходную логику в более масштабную и формализованную систему дисциплинарных аспирантских школ. К 2018 году НИУ-ВШЭ стал предлагать около пятнадцати таких школ: по экономике, истории, социологии, политическим наукам, праву, математике, компьютерным наукам и другим областям. С 2018 года ВШЭ также получила право самостоятельно присуждать учёные степени и начала позиционировать выпускную квалификацию как собственную PhD-систему.

В созданной системе были представлены те черты, которые отличают европейские обучающие докторантуры, включая

• международное совместное руководство,
• общую тематическую программу,
• международную мобильность,
• коллективную исследовательскую среду,
• междисциплинарные семинары.

Важной деталью стало обсуждение проектов исследований уже при поступлении. Например, при отборе в аспирантскую школу по международным отношениям конкретный исследовательский проект оценивался по его качеству и соответствию приоритетным исследовательским направлениям школы.

Это еще более приближало процедуры НИУ-ВШЭ к европейским программам. Примером международного сотрудничества в аспирантской программе может служить совместная аспирантская программа с Туринским университетом Global History of Empires, которая включала аспирантов историков московского и петербургского кампуса.

Другой пример – Нижегородский университет им. Лобачевского. Здесь вокруг Б.И. Бедного и Института аспирантуры и докторантуры развивалась не только теоретическая концепция, но и практическая модель модернизации аспирантуры, посвященная в целом подготовке научно-педагогических кадров на основе связи магистратуры и аспирантуры. В материалах ННГУ появилась формула «аспирантура нового типа», которая также включала в себя специальные курсы по написанию научных текстов, участие в коллективных исследовательских проектах, участие в международных проектах и т.д.

* * *

Эти случаи оставались институциональными островками и не преобразовали национальную систему аспирантуры. Россия успешно заимствовала главным образом институциональный дизайн европейского третьего цикла, но не перестроила ключевые институты аспирантуры, и не изменила главного порока советской системы – отчуждению аспирантской программы от институтов защиты кандидатских диссертаций.

Дмитрий Дубровский – кандидат исторических наук, исследователь и преподаватель факультета социальных наук Карлова университета (Прага), научный сотрудник Центра независимых социологических исследований в США (CISRUS), профессор Свободного университета (Латвия), ассоциированный член Правозащитного совета Санкт-Петербурга

 

Во второй части мы расскажем о том, как после разрыва с Болонской системой российская аспирантура повернула к новой версии старой советской модели.