Трансформация российской аспирантуры от реформы к контрреформе. Часть 2

Дмитрий Дубровский 

В первой части материала мы рассказали о том, как российская аспирантура превратилась в гибрид советской системы государственной аттестации, Болонской образовательной модели и неолиберальных принципов управления. Отдельные попытки создать современные докторские школы так и остались институциональными «островками», не изменившими систему в целом.

Фото: Возвращается советская риторика о производстве «научных кадров. Photo by Carlos Felipe Ramírez Mesa on Unsplash

Гибридная аспирантура

К 2021 году российская аспирантура была гибридом, состоящим из трех важных частей.

• Советская составляющая заключалась в государственной системе специальностей, наличии ВАК (Высшей аттестационной комиссии) и центральной роли научного руководителя в подготовке и защите диссертационного исследования.
• Болонская составляющая была зафиксирована в основном нормативно, поскольку определяла аспирантуру как третью ступень высшего образования, при наличии ФГОС (Федеральный государственный образовательный стандарт), государственную учебную программу и специальную квалификацию «исследователя» по ее окончании.
• Наконец, неолиберальная составляющая, в целом связанная с реформой высшего образования, — это внедрение системы KPI в виде публикационных показателей, конкуренция университетов, избирательное и очень ограниченное финансирование, которое приводит к переносу всех финансовых тягот на аспиранта.

Другими словами, российская реформа переняла часть европейской структуры докторантуры, но встроила её в неолиберальное управление, сохранив при этом советскую аттестационную вертикаль.

Три измерения академической свободы до 2022 года

Исходя из трех предложенных измерений академической свободы (личная академическая свобода, автономия университетов и самоуправление), можно сказать, что до 2022 г. У российских аспирантов была ограниченная исследовательская свобода – но почти отсутствовала процедурная защита от возможного произвола и злоупотреблений со стороны руководителя, кафедры или диссертационного совета. По мере роста идеологических ограничений это стало непосредственно влиять на уровень цензуры исследовательских тем.

В то же время институциональная автономия была ограниченной и селективной: университеты могли экспериментировать с содержанием и организацией программ, однако государство сохраняло контроль над открытием аспирантуры, научными специальностями и присуждением большинства учёных степеней.

Наконец, аспиранты как особая категория участия в самоуправлении не принимали.

Можно аккуратно предположить, что там, где возникали островки европейского дизайна в аспирантуре – ЕУСПБ, НИУ-ВШЭ, ННГУ и других, там появлялась и большая академическая свобода исследований, критического подхода и интернационализации. Показательно, впрочем,  что даже в таких наиболее развитых с точки зрения институционального дизайна школах аспиранты не имели особой роли в коллегиальном управлении университетом.

Критика с двух сторон

И до 2022 года положение аспирантуры критиковали с обеих сторон.

Консервативные критики Болонской системы активно обсуждали, что место исследований в новой аспирантуре заняло формальное образование. Сторонники европейского подхода, напротив, указывали на незавершенный характер реформы, предлагая развивать ее дальше.

Первая критика была использована для того, чтобы в рамках разрыва с Болонской системой утвердить с 1 марта 2022 года новое положение об аспирантуре. По мысли контрреформаторов, оно должно было «вернуть аспирантуре ее научный смысл» — в целом противопоставляя эту модель образовательной аспирантуре европейского типа, описанной Зальцбургскими принципами. Очевидно, это было частью общего «разрыва с Западом», вызванного российской агрессией против Украины.

Новое положение об аспирантуре

1 марта 2022 года вступили в силу новые положения Постановления Правительства РФ от 30 ноября 2021 г. № 2122 «Об утверждении Положения о подготовке научных и научно-педагогических кадров в аспирантуре (адъюнктуре)». Реформа должна была решить предыдущие проблемы и порвать с Болонской системой во имя создания, как это было официально заявлено, «уникальной российской системы». И забыть Болонскую систему как «прожитый этап».

Официально утвержденная новая программа аспирантуры состоит из научного компонента, образовательного компонента и итоговой аттестации.

К итоговой аттестации допускается аспирант, который выполнил индивидуальный план и подготовил диссертацию к защите. Сама аттестация представляет собой оценку диссертации. По общему виду, это возвращение к советской системе аспирантуры – правда, с учетом того, что советские гарантии трудоустройства отсутствуют, а ответственность университетов до некоторой степени возрастает.

Далеко не все в новой реформе является отказом от Зальцбургских принципов.

Идея о том, что целью аспирантуры является именно диссертация, а университет несет ответственность за подготовку и защиту диссертации, вписывается в общую канву Зальцбургских принципов. В то же время университету вменяется в обязанность установить индивидуальный исследовательский план и следовать ему – что может как укрепить исследовательскую свободу, так и стать инструментом административного контроля над аспирантом. 

Наконец, отмена государственной аккредитации таких программ в целом усиливает автономию университета, поскольку государство отказывается от одного из инструментов внешнего контроля, сохраняя, впрочем, все остальные.

Предварительные итоги

Реформа не решает базовую проблему, которая и была основной причиной критики предыдущей, — проблему институциональных условий для успешной диссертационной защиты.

Хотя диссертация и возвращена в требования к аспирантуре, но ее защита не включена в программу. По завершении программы выпускник все равно выходит во внешний по отношению к программе мир, где судьбу его исследования будет решать диссертационный совет.  

Другими словами, реформа 2022 года приняла первую (консервативную) критику, но почти проигнорировала вторую (европейскую): она вернула диссертацию в центр программы, не создав социальной, правовой и институциональной инфраструктуры современной докторской школы. Таким же образом, остались прежними – или даже ухудшились –институциональные условия, связанные с защитой академической свободы.  Снова усилилась роль научного руководителя, государственного планирования, и при этом защита продолжает быть институционально отделенной от аспирантуры.

Применительно к описанным выше островкам – ЕУСПб, НИУ-ВШЭ, ННГУ – такого рода контрреформа уже привела к значительному разрыву между формой и содержанием их программ – прежде всего, благодаря влиянию на институциональный дизайн аспирантуры войны, санкций и бойкота.

Институционально эти университеты продолжают выглядеть как doctoral studies school, однако внутри – учитывая разрыв международных связей, отъезд иностранных преподавателей и студентов, серьезную цензуру и самоцензуру – это в значительной степени изменило их содержание, ограничило автономию и, очевидно, уменьшило возможности по защите академической свободы исследований.

Один из ведущих исследователей российской науки и высшего образования Михаил Соколов утверждает, что в условиях таких рисков самоцензура осуществляется при помощи научных руководителей. Они оценивают «проходимость» той или иной темы и корректируют ее в соответствии со своими представлениями о безопасности.

Зависимость от научного руководителя, таким образом, становится инструментом политического контроля над свободой исследований.

Резкий рост количества аспирантов в 2022 году (см. график), видимо, связан именно с началом войны (на аспирантов распространяется освобождение от мобилизации).

Это влияет и на качество самих студентов, мотивация которых зачастую далека от научных интересов.

* * *

Идеологический пресс, милитаризация и принятие военных законов существенно усложнили задачу для российской аспирантуры.

Возвращение в предыдущую модель существенно не улучшило основной проблемы, на решение которой было направлено, а именно – увеличение количества защит.

В то же время, возвращение советской риторики о производстве «научных кадров» не оставляют сомнений о перспективах сужения пространства академической свободы исследований -и, по сути, возвращения в новом виде советской модели аспирантуры. В этой модели научный руководитель остается единственным источником научных знаний, а также контролером и цензором, существенно ограничивающим пространство научного поиска.

Дмитрий Дубровский – кандидат исторических наук, исследователь и преподаватель факультета социальных наук Карлова университета (Прага), научный сотрудник Центра независимых социологических исследований в США (CISRUS), профессор Свободного университета (Латвия), ассоциированный член Правозащитного совета Санкт-Петербурга