Еврейские учёные и академические репрессии в СССР

Дмитрий Дубровский

 

Фото: Ученой степени или научного звания можно было лишить «…лиц, допустивших аморальные, антипатриотические и другие поступки, несовместимые со званием советского ученого». Photo by Pavel Danilov on Unsplash

С советской властью интеллигенция c самого начала Советской власти находилась в отношениях взаимного недоверия: профессиональная автономия, дореволюционный опыт и зарубежные связи могли интерпретироваться как признаки политической ненадёжности.

 

Антисемитское кодирование

В сталинский период это особенно затронуло еврейскую интеллигенцию: политические враги очень часто изображались в подчеркнуто антисемитской стилистике. После войны антисемитизм, до этого скрытый, превратился в открытую государственную кампанию.

Убийство Соломона Михоэлса, «дело врачей» и борьба с «космополитизмом», в частности в науке и высшем образовании, сопровождались административным и психологическим давлением на еврейских учёных и преподавателей, ограничением их академических карьер и доступа еврейской молодёжи к высшему образованию и науке.

К концу сталинского периода сочетание политических репрессий, антисемитских кампаний и заметной представленности евреев среди образованного городского населения сформировало устойчивое напряжение вокруг вопроса о предполагаемой политической нелояльности советских ученых-евреев. Эта тема проявлялась в разных формах — от намеков на существование особой «еврейской политической оппозиции» в 1920-е годы до кампании против «безродных космополитов» конца 1940-х — начала 1950-х годов.

 

В поисках «безродных космополитов»

На примере филологического факультета ЛГУ исследователи показали, как уже с 1949 г. «космополит» в университете стало очевидно означать «еврей». Именно «космополитов» обвиняли в нелояльности СССР и сознательной или бессознательной «работе на буржуазный Запад».

Кампания против «космополитизма» действовала не только через прямое административное давление, но и через академические процедуры — кадровые проверки, экспертные комиссии, учёные советы, рецензирование и оценку научных школ. Подозрения в политической нелояльности и «неправильного происхождения» переводились на язык профессиональных и этических оценок работ того или иного ученого.

В 1949 г. объявили «аполитичной и космополитической» диссертацию М.Э. Фидельмана – за чрезмерное использование немецкой и американской литературы и недостаточное подчёркивание советских достижений (при этом работа была посвящена обувной промышленности).

После публикации книги  Абрама Иоффе «Основные представления современной физики» появились идеологические рецензии, обвинявшие автора в «низкопоклонстве перед Западом». В ЛФТИ была создана специальная комиссия, и 3 марта 1952 г. прошло заседание Учёного совета. Иоффе обвиняли в недостаточной «партийности», влиянии западной науки и «европейском духе».

Таким образом, идеологические подозрения, подкрепленные «неправильным происхождением», оформлялись через рецензии, экспертные комиссии и, наконец, через Учёный совет.

Однако академические институты могли не только проводить репрессии, но и сопротивляться им. Особенно заметно это было среди физиков, чья роль в советском атомном проекте давала им некоторую защиту.

 

После Сталина

После смерти Сталина давление на учёных-евреев заметно ослабло. Однако исследователи показывают, что отказ от прямых репрессий не вернул ситуацию к довоенному времени, хотя ряд репрессированных в это время профессоров смогли вернуться к  работе.

При этом исследователи советской науки обращают внимание на разницу в ситуации в высшем образовании и в научных учреждениях.

• В научных учреждениях после смерти Сталина количество евреев даже удвоилось к середине 60-х (хотя при этом упало в процентном отношении).
• В высших учебных заведениях общая либерализация в послесталинское время вполне совмещалась со значительным антисемитизмом на нижних уровнях управления.

Научная среда одновременно оставалась одним из пространств ограниченной автономии. Среди известных диссидентов и правозащитников было немало учёных, особенно физиков, включая Андрея Сахарова, Юрия Орлова, Валерия Чалидзе.

Новый виток антисемитизма в брежневское время совпал с редкой для советского ученого возможностью. Для ученых -евреев, в значительной степени ущемляемых не только в быту, но и на рабочем месте, это стало возможностью покинуть СССР и продолжить работать там, где этническая принадлежность не влияла на профессиональную карьеру.

Советская власть, в рамках политики оттепели начала 70-х годов неосторожно согласившаяся на выезд евреев из СССР, довольно быстро увидела масштаб проблемы и стала чинить желающим выехать различные препятствия– от запрета в связи с различного рода «секретностью», которой в СССР было очень много, до требований выплаты «компенсации» за полученное высшее образование.

 

О политической лояльности ученых

В отношении ученых включались и другие механизмы репрессий, уже связанных напрямую с академией, в частности, уже описанные выше механизмы потери рабочего места и отзыва научных степеней. Одновременно усилились ограничения на поступления евреев в высшие учебные заведения. В Москве был известен специальный «еврейский» задачник, который состоял из трудно– или вообще не решаемых задач, которые давались именно абитуриентам-евреям – чтобы завалить их на экзамене.

В начале 70-х годов формулировки прямых идеологических предписаний и решений Ученых советов и других общественных органов 1940-50 годов стали попадать в нормативные акты, связанные, в частности, с лишением научных степеней и званий.

Так, в Инструкции ВАК 1972 г. о порядке присуждения ученых степеней и присвоения ученых званий указывалось: «Присуждение ученой степени доктора и кандидата наук производится с обязательным учетом морально-политической и деловой характеристики соискателя». В полном соответствии с этой идеей, ученой степени или научного звания можно было лишить «…лиц, допустивших аморальные, антипатриотические и другие поступки, несовместимые со званием советского ученого».

По порядку, установленному Инструкцией, Ученые советы – как научные, так и университетские – могли ходатайствовать о лишении званий и степеней. Другими словами, политическая лояльность была вписана в систему оценки знаний, а ее предполагаемое нарушение приравнивались к нарушению академической этики.

 

Лишение степеней

Такая практика касалась не только евреев-отказников. Хроника текущих событий (ХТС) уже в 1973 г. сообщает о таких примерах.

Александр Болонкин был лишен кандидатской степени, и его уже зачищенная докторская была отклонена ВАК.

Василий Лисовой лишился степени кандидата философских наук.

В 1975 г. эту же норму попытались применить к Крониду Любарскому: ВАК открыто потребовал от его научного института инициировать ходатайство о лишении степени за «антипатриотическую деятельность» — под которой ВАК понимал правозащиту. Показательно, что по данным ХТС, завлабораторией пытался защитить Любарского, ссылаясь на его научные заслуги, однако директор института заявил, что теперь имеют значение не его деловые качества, а «общественное лицо».

Наиболее известным случаем стало дело Ефима Эткинда, которого лишили докторской и кандидатской степени в 1974 г. Его случай, по-видимому, был первым, когда степеней и профессорского звания лишали одновременно.

При этом выступивший на Ученом совете ректор указывал, что еще 1968 г Эткинда предупреждали относительно неверности его поступков:

«Но проф. Эткинд и не думал менять своих воззрений, — он поддерживал тесные отношения с Солженицыным, составил воззвание к молодым евреям, уезжающим в Израиль». 

Прямой политический заказ был очевиден – на Ученом совете зачитали справку КГБ, где описывалось его общение с Солженицыным и Бродским. В обсуждениях Эткинда называют «двурушником», который якобы «боролся за антисоциалистические, за антисоветские утверждения относительно нравственности».

В выступлениях связь между вменяемой «антисоветскостью» и еврейством была достаточно очевидной. На том же заседании Ученого совета преподавательница философии А. Мерзон заявила, что позиция Эткинда – это выражение «вывернутого наизнанку еврейского национализма». Показательноа и ссылка на «Письмо молодым евреям, стремящимся в эмиграцию». В нем Эткинд как раз призывал евреев не уезжать в Израиль, а добиваться равноправия в СССР. Тем не менее письмо использовалось как доказательство «еврейского национализма» и «сионизма» Эткинда.

Таким же образом в обсуждении, организованном на заседании Ленинградского отделения Союза писателей, Михаил Дудин утверждал, что из текстов Эткинда «лезет сионизм» и что от такого национализма «поллоктя до фашизма».

После лишения степеней и званий Эткинда фактически вытеснили из страны. Сам он формулировал это так:

«Они русские; я же — еврей, и мне надлежит отправляться в Израиль».

 

«Аморальные, антипатриотические или другие проступки»

В 1975 году Совет Министров СССР особым Постановлением закрепил эту норму: степени можно было лишать при плагиате и научной недобросовестности, а также за «аморальные, антипатриотические или другие проступки, несовместимые со званием советского ученого».

В Архиве Самиздата сохранилась копия стандартизированного постановления ВАК, где отъезд за рубеж и заявление о выходе из гражданства СССР прямо трактуются как антипатриотическое поведение.

Академические учреждения обычно увольняли евреев, подавших заявление на выезд. Но до лишения степени дело доходило не всегда. Системной эта практика стала в 1980–1982 гг.: американский доклад указывает примерно 65 учёных, уже лишённых степени или проходивших процедуру лишения. Точное число пострадавших требует уточнения, но каждое такое решение означало для советского учёного фактическую академическую смерть, часто на годы до разрешения на выезд.

Показателен случай Владимира Меламеда, протокол заседания которого также сохранился в Архиве Самиздата. 20 января 1982 г. специализированный совет геологического факультета МГУ рассматривал его заявление на выезд как «антипатриотический поступок». Проф. Е.В. Карус утверждал, что для обладателя степени необходимы «квалификация, мораль и патриотизм», а Меламед последнего качества теперь лишён. За лишение степеней проголосовали 16 из 17 членов совета.

Таким образом, научная процедура оценки научных достижений, прежде всего, научных степеней и научных званий, а также академической этики, была включена в систему политических репрессий. Подача заявления на выезд из СССР часто приравнивалась в решениях Ученых советов именно к «антипатриотическому поведению».

В материалах ХТС есть обращение евреев-отказников, в котором утверждается:

«…само возбуждение ходатайства о выезде, как правило, влечет за собой увольнение с работы или переход на низкооплачиваемую работу… Студенты исключаются из института, после чего оказываются в армии, после которой попадают под отказ по мотивам «вред интересам государства». Ученые лишаются ученых степеней и званий и тем самым — возможности работать в области науки. Преподаватели, видные инженеры работают кочегарами, банщиками, грузчиками, и т.д.» 

Людмила Алексеева в «Истории инакомыслия в СССР» говорит о более чем 500 кандидатах наук и 40 докторов наук, которые к началу 80-х оказались именно в таком положении.

В результате системного исключения евреев из Академии и недопуск студентов к образованию на основании антисемитских практик в стране создается параллельная официальной еврейская Академия: начиная с легендарного Еврейского народного университета и заканчивая большой сетью домашних семинаров. Те, кто ждал разрешения на выезд, преподавал тем, кому зачастую не давали поступить в высшие учебные заведения официально «толерантной» страны.

В конце советского периода часть решений о лишении степеней и научных званий была пересмотрена. В 1990 г. появился порядок восстановления учёных степеней и званий. Тогда же степень вернули Ларисе Богораз, в 1994 г. — степени и звания Ефиму Эткинду.

Формулировка об «антипатриотической деятельности» исчезла из нового положения ВАК в 1989 г.

 

* * *

Похожим образом академическая свобода в России атакуется и в настоящее время. Критика путинского режима или участие в оппозиционном митинге ученых или студентов объявляется «нарушением академической этики».

Авторитарный режим повторяет тот же путь. Не исключено, что идея о лишении научных степеней за «антигосударственное поведение» может пережить второе рождение.

В значительной степени опыт тех, кто в российской Академии объявлен «иностранным агентом», повторяет опыт советских ученых-отказников.

 

Использованы материалы OSA Blinken Archive

 

Дмитрий Дубровский – кандидат исторических наук, исследователь и преподаватель факультета социальных наук Карлова университета (Прага), научный сотрудник Центра независимых социологических исследований в США (CISRUS), профессор Свободного университета (Латвия), ассоциированный член Правозащитного совета Санкт-Петербурга