Споры вокруг монографии о войне в Украине
Дмитрий Дубровский
“There are no dangerous thoughts; thinking itself is a dangerous activity.”
— Hannah Arendt
Научное высказывание как позиция и как предмет спора
Научные книги далеко не всегда остаются предметом обсуждения исключительно внутри академического сообщества. В контексте бурных общественных дискуссий их появление зачастую воспринимается как не как сугубо научное высказывание, а как позиционирование, выступление от имени конкретной партии в том или ином конфликте.
Между тем, следует отличать сознательное научное высказывание, которое делается от имени той или иной позиции, и научное высказывание, которое само становится предметом спора.
В каких-то случаях такие высказывания совпадают.
И.А. Сикорский и Вас. Розанов. Например, в деле Бейлиса это экспертиза психиатра И.А. Сикорского, уверенно утверждавшего «от имени науки», что кровавые обряды в иудаизме существуют. Это вызвало громадную общественную полемику, в которой значительную роль сыграли и работы ученых, например, Д. Хвольсона.
Вас. Розанова же за серию текстов «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови», которые поддерживали версию обвинения, исключили из Санкт-Петербургского религиозно-философского общества.
В этом деле предмет обсуждения имел очень важное политическое измерение: борьба с антисемитизмом сочеталась с логикой научной честности. Очевидно, что добросовестный ученый, хоть сколько-нибудь знакомый с иудаизмом, просто не мог поддерживать такого рода представления.
Ханна Арендт. Другое научное высказывание – Ханны Арендт, «Эйхман в Иерусалиме», – стало основанием для обвинений в адрес авторки в том, что она смягчает образ нацистского преступника формулой «банальности зла», описывая его поведение «понимающим» языком.
Такой язык был невозможен в ситуации, когда от автора, касавшегося темы Холокоста, требовался не анализ, а моральное осуждение. Господствовавший в то время моральный язык о Катастрофе и ее жертвах воспринимал такие публикации как неприемлемые.
Джон Миршаймер и Стивен Уолт. Похожим образом – уже в более позднее время – ожесточенную полемику вызвала монография Джона Миршаймера и Стивена Уолта о влиянии произраильского лобби на внешнюю политику США. Авторы анализировали лоббизм и американскую стратегию, но критики переводили спор в плоскость политической лояльности. Авторов обвиняли в антисемитизме, в фактической поддержке антиизраильских или проарабских позиций, а также в подрыве поддержки Израиля. Обвинения часто опирались на логику тождественности критики Израиля и антисемитизма.
Споры vs рецензии
В современном мире научные публикации, затрагивающие «горячие» темы, часто становятся предметом публичного обсуждения. При этом авторов обвиняют именно в моральной перспективе, в неверном позиционировании или недостойном использовании их научных трудов какой-либо стороной.
Собственно, научная часть исследования чаще всего остается в стороне. Важнее в обсуждении становится вопрос «кому выгодно» или – кто может использовать аргументы ученого для подтверждения своей позиции или опровержения позиции оппонента.
При этом не всегда понятно, почему какие-то книги, где высказываются достаточно радикальные суждения, становятся предметом ожесточенных споров, а другие удостаиваются исключительно научных рецензий.
«Новая имперская история»
Тема войны и империи – и их анализ в научной литературе – становится раздражителем такого рода дискуссий. Острая полемика возникла вокруг журнала Ab Imperio и связанной с ним программы “new imperial history”.
После полномасштабного вторжения России в Украину часть исследователей стала утверждать, что интерес журнала к имперской гибридности, многообразию и постнациональным формам политической организации мог способствовать «нормализации или романтизации империи» и «недостаточному вниманию к российскому колониальному насилию».
В 2025 году эта критика особенно остро прозвучала в полемике Франциски Дэвис с редакторами Ab Imperio вокруг фигуры историка Алексея Миллера, профессора Европейского университета в Санкт-Петербурге.
Дэвис в основном критиковала Миллера, но в результате поставила знак равенства между исследованиями империи в Ab Imperio и пророссийской позицией Миллера. Редакция журнала Ab Imperio сдержанно отреагировала в своем посте, указав на некорректность выводов и некоторые странности в публичной реакции на сугубо академическую деятельность.
Полемика происходила на страницах газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung, которая без уведомления авторов Ab Imperio не только изменила заглавие в тексте их ответа, но и скорректировало текст самого ответа.
Майдан раздора
Совсем недавний пример – это неожиданно острая реакция ряда ученых на монографию сотрудника Университета Оттавы Ивана Качановски The Russia—Ukraine War and its Origins: From the Maidan to the Ukraine War (Palgrave Macmillan Cham 2026).
В этой книге автор утверждает, что российский империализм является важной, но не единственной причиной войны, указывая на рост напряженности между Россией и Украиной после Евромайдана, войны в Донбассе, аннексии Крыма.
При этом автор открыто высказывается против войны, указывая на ее агрессивный характер. Открытую фазу войны автор считает результатом трех столкновений – России и Украины, непрямого соперничества России с НАТО в Украине и продолжения войны с элементами гражданской на Донбассе. При этом автор считает две последние причины доминирующими.
Наиболее противоречивое утверждение в книге — что расстрел на Майдане, традиционно приписываемый сторонникам режима Януковича, является провокацией, в которой замешаны украинские праворадикалы. По версии автора, это и стало причиной эскалации конфликта и привело к войне.
Именно эти утверждения, ставящие под сомнение господствующие западные и украинские интерпретации Майдана, стали причиной резкой реакции ряда ученых, которые опубликовали протест против этой научной публикации.
Критика против логики
Понятно, когда ученые критикуют подходы, указывают на методические и источниковедческие недостатки той или иной книги. Очевидно, что обвинение в предвзятости ученого должно содержать аргументы. Например, книга написана на основе фальсифицированных данных. Или за деньги какой-то политической силы.
Такая критика могло бы стать концом научной карьеры, с одной стороны, а с другой – девальвировало бы сам обсуждаемый научный аргумент как невалидный, созданный с нарушением научной процедуры и научной этики.
Посмотрим внимательнее, как авторы протеста выстраивают свою аргументацию.
Соглашаясь, что научные книги обычно критикуются в научных изданиях, авторы при этом полагают, что данное издание – исключение. Основанием для такого рода «предупреждения» служат аргументы, явно вне содержания и научных аргументов.
Прежде всего, авторы указывают, что оплату open source в значительной мере поддержали Элон Маск и Дэвид Сакс (заметим, сделали это совершенно открыто). Затем указывают на подозрительную – по их мнению – активность сети X, где книгу анонсировали.
Заметим, что пока аргументы к содержанию книги отношения не имеют – хотя видимо, должны были доказывать предвзятость автора по отношению к изучаемому предмету. Ведь Маск известен своими предложениями по российско-украинской войне, которые украинская сторона понимает исключительно как пророссийские и пораженческие.
Главное обвинение в связи с содержанием книги, по мнению авторов и ученых, поддержавших обращение, – это упрек в том, что автор якобы «возлагает вину на Киев и его западных друзей за российские аннексии и геноцид в Украине».
По мнению авторов обращения, в реальности война представляет собой «…лишь новейшую вариацию многовекового российского экспансионизма, паннационализма, империализма и колониализма».
В результате, как обращают внимание авторы петиции, пророссийские журналисты активно цитируют эту монографию, что, видимо, является доказательством ее порочной сущности.
Ненаучная плоскость
Сам язык обращения далек от научного и переводит дискуссию из научной плоскости в плоскость военного противостояния.
Утверждение, что работы Качановски «отвергаются подавляющим большинством академических исследователей Восточной Европы» не соответствует действительности. Качановский обладает значительным индексом Хирша – 26, что было бы невозможно, если бы его работы действительно игнорировались.
Среди тех, кто подписал обращение, есть несколько десятков исследователей Восточной Европы, однако они вряд ли представляют собой «подавляющее большинство». Стилистика же текста с использованием таких терминов, как «неразборчивые плутократы» (undiscerning plutocrats) парадоксально больше походит на стилистику популистов, чем на научную критику.
Ирония в том, что основную озабоченность авторов вызывает возможное «политическое использование таких публикаций популистскими силами». А это в свою очередь может привести «к сокращению западной помощи Украине в ее борьбе за выживание и тем самым облегчило бы неприкрытую попытку России уничтожить украинскую нацию».
Другими словами, Иван Качановски буквально обвиняется в пособничестве российской агрессии путем издания научной книги.
Это обращение – яркий пример того, как дискуссионная монография, которая бы требовала действительно научной рецензии, превращается во вражескую публикацию. Как кажется, такая борьба выходит за пределы научной полемики.
Обращение или донос?
Сам автор достаточно открыто назвал эту публикацию доносом. С его точки зрения, его позиция – критическая к современной украинской власти и особенно – к роли правых радикалов.
Автор приводит цитату из своей книги, чтобы было ясно, что явилось причиной его преследований в Украине, включения в список врагов украинского народа «Миротворец», изъятия его собственности:
«Анализ показывает, что незаконное российское вторжение в Украину 24 февраля 2022 года представляло собой крайнюю эскалацию со стороны России конфликтов с Украиной и Западом, гражданской войны на Донбассе, аннексии Крыма, а также поддержанного Западом насильственного и незаконного свержения пророссийского правительства в Украине олигархическо-ультраправым альянсом посредством массового убийства на Майдане и попыток убийства во время Евромайдана. Вступление Украины в НАТО было важным фактором, но оно, как и роль ультраправых, было преувеличено Россией. Российский империализм также был значимым, но второстепенным фактором. Украина не является демократией».
Реакция на книгу явилась продолжением столкновения между теми, кто считает любую критику Украины в военное время «работой на врага», и теми, кто полагает, что в научной дискуссии можно использовать даже радикальные идеи, если они подкреплены аргументами.
Академическая свобода против политики
В ответ на этот конфликт другая группа авторов опубликовала еще одну петицию – уже в защиту Качановского и академической свободы.
Ее авторы обращают внимание на то, что несмотря на критические размышления о власти в Украине, Качановски активно протестовал против российского вторжения. При этом авторы петиции наиболее важной считают защиту академической свободы именно для научной, а не политической дискуссии.
«Ученые и их книги не должны быть объектами доносов, цензуры, санкций, уголовных преследований и других наказаний за свои научные исследования. Научные публикации должны судиться по академическим стандартам и проходить в академических же помещениях».
Авторы обращения подчеркивают, что в условиях войны защита академической свободы даже от таких нарративов, которые являются «будоражащими» и вступают в конфликт с мейнстримом, имеет важное значение.
Эта петиция, в отличие от предыдущей, еще в процессе подписания. Но можно представить, что список тех, кто поддержит академическую свободу, будет значительно отличаться от списка людей, фактически обвиняющих ученого в поддержке агрессивной войны.
* * *
Очевидно: каждый ученый является гражданином и имеет возможность реализовывать свои конституционно защищенные права и свободы, включая свободу высказываться публично.
В отличие от свободы слова, академическая свобода высказывания основана на соблюдении профессиональных норм и процедур. И потому попытка перенесения профессиональных дискуссий в публичное поле– если считать таковой обвинение Качановски – представляется серьезным вызовом академической свободе.
Введение в профессиональную аргументацию таких обычных для популистов приемов как cui prodest? (кому выгодно?), замена профессиональной критики на политический памфлет — серьезная угроза для академической свободы. В эпоху войны она и так находится под угрозой.
Такого рода петиции в целом инициируются академическими вигилянтами, уверенными в том, что делают правое дело, разоблачая тайных врагов и предотвращая «зловредные последствия» разоблачением их публикаций.
Между тем, такого рода тексты сами вызывают дополнительную поляризацию и раскол среди ученых и не способствуют сохранению академического духа.
0 Комментариев